«Самое вдохновенное — человеческий голос»

Наш разговор начался с Большого театра. Мы не могли не спросить у Хворостовского, как он относится к скандалам, которые постоянно вспыхивают вокруг одной из главных сцен в России.

— Я, конечно, не способен выступать в роли эксперта — мне довелось петь только на открытии Большого после реставрации. До этого я в нем пел два раза. Свою жизнь, свою карьеру я, наоборот, создавал в пику Большому театру, который остается самым большим репертуарным театром советского стиля. Я считаю, что эту систему давно стоило и нужно изменить. Солисты должны приглашаться из других театров, из других городов, из других стран. Это не только мое мнение, но и определенная традиция. В опере — это обязательно должно быть. Даже между самыми прекрасными коллегами, которые работают вместе на протяжении нескольких лет, начинают возникать интриги, склоки и все, что мы знаем о Большом театре.

— Вы видели в Большом «Князя Игоря» в постановке Юоия Любимова?

— Нет, к сожалению, только читал про нее. В Москве я бываю редко, но я обязательно должен ее посмотреть. Дело в том, что Бородин так и не дописал эту оперу , за него это сделали коллеги. И Любимов, в частности, мог перекроить ее. Но это и хорошо. Лично для меня это будет интересно.

—  Когда вы смотрите свои выступления, и вообще, оперу на экране, не убивает ли запись энергетику, которую артист передает залу?

— Очень многие современные постановки кинематографичны.  А большинство тех, что идут в Metropolitan Opera (музыкальный театр в Нью-Йорке — Авт.), где я работаю, как правило, транслируются по всему миру. Они, в принципе, для этого и ставятся. А энергетика артиста, если она у него есть, передается и через экран практически без потерь.

— Как вы считаете, не теряет ли оперное искусство в моменты его неизбежной коммерциализации?

— Нет, не теряет. Все зависит от руководителей театров, от их фантазий.

— Как вы думаете, развитие звукозаписи и доступ любой музыки в Интернете не отучат людей ходить на «живой» звук?

— Я думаю, не отучит. Все-таки, живой голос, звучание инструментов ничто никогда не сможет заменить. чудо, которое происходит на сцене, оно уникально. Его невозможно заменить даже тончайшими технологиями. Нет ничего более вдохновенного, чем человеческий голос.

«У меня стремление к вызовам»

— Сейчас много скандалов вокруг авторского права и аудиопиратства. Как вы думаете, должен ли быть у человека бесплатный доступ к музыке?

— Этого нельзя избежать. У Интернета неограниченные возможности, и люди всегда могут дойти до первоисточника. И я этому даже рад. Потому что я уже давно работаю со звукозаписывающими студиями. Ведь самое главное, что эти записи останутся после нашей смерти и следующее поколение будет иметь к ним доступ. Это — самое главное. Скажу так, за это мы — артисты, и звукозаписывающие компании — должны платить вам, а не наоборот. 

— Недавно в одной из программ на ТВ мы видели, как вы окунаетесь в прорубь. Это экстравагантный способ поддерживать форму?

— Вы знаете, у меня нет какого-то стремления к экстравагантности. Скорее, есть стремление к вызовам. Я, в свое время очень боясь высоты,  прыгнул с парашютом. В детстве, когда боялся темноты, я ходил ночью в лес. В школе я был очень робким мальчиком, но дрался на каждой перемене. Понимаете, вся жизнь — это вызов, для любого человека, а для меня особенно. Потому что я — артист, я постоянно связан с этим барьером. Мне приходится постоянно себя пересиливать. А вот купание в проруби — это просто интересно и хорошо. Я и вам советую. Я заставил всех своих оперных коллег купаться. Хотя бы один раз. Теперь одни хотят еще, другие — никогда в жизни.