Вот, что сказал молодым кинематографистам председатель СК:

— Дело в том, что вчера на Пленуме был разговор о некоей этической хартии, о которой говорил Президент на нашей встрече в Сочи, — сообщил Михалков. — Напомним, что подобный документ существовал в США в 30-60-е годы прошлого века. Это некая договоренность кинематографистов о том, что не должно быть, и к чему не должны призывать, что не должно быть предметом муссирования искусства». Но самое интересное, что в США отменена она была, когда практически перестала работать, потому что была уже в 30-х годах сформирована «внутренняя самоцензура»…

Когда я закончил снимать «Сибирского цирюльника», я был в Париже, там монтировал, и встретил Кевина Костнера. Я ему показал рабочую версию фильма и попросил его высказать свои комментарии, пожелания. После просмотра он вышел взволнованный, со слезами на глазах. Через два дня я получил список и обомлел.

Потому что редактура и цензура Госкино отдыхает по сравнению с этой запиской. Посмотрите, что пишет Художник, Режиссер, не какой-то чиновник. Ну, например… «Не нужно, чтобы американский сержант не знал, кто такой Моцарт». Или… «Как понятно из контекста фильма, Джейн была проституткой. Лучше пусть она будет англичанкой, чем американкой». И так далее».

К чему я говорю?… Я не призываю вас «зажаться». Я призываю к тому, чтобы оценить — есть ли для нас какие-то правила: внутренние, нравственные?

Я говорю не о том, чтобы не говорить, что происходит плохого в нашей стране. Это нужно, обязательно нужно. Меня интересует другое: любишь это, или не любишь? Чувствуешь ли ты себя частью этого, или смотришь как на тараканов там где-то копошащийся в навозе народ. Один старец гениально сказал — жестокая правда без любви — есть ложь.

Почему мы должны писать эту хартию? Я хочу услышать людей, которым снимать кино дальше. В чем заключается их внутреннее ощущение «табу» на что-то? Где находиться их базовая ценность существования именно здесь, а не в другом месте. И насколько они хотят существовать здесь. Я перефразирую слова Столыпина «Вам нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия». Я для себя понял, что великие потрясения нужны тем, кому есть куда уехать, а Великая Россия — тем, кто хочет тут остаться…

В Америке не говорят «патриотизм», потому что он впитан с молоком матери…. Там существует абсолютно уникальная ситуация. Не Америка создала «американское кино», а кино создало Америку. Кино Америки создавало этот миф, который, в результате, привел к тому, что американцы не хотят смотреть про себя кино…

Я думаю, мы об этом говорили, что мы будем иметь возможность по крайней мере, 5-6 короткометражных картин снимать за счет Союза в размере 1 милиона рублей. Это важное мастерство — научиться писать сценарии исходя из бюджета. Потому что кино — это не только иллюзия, но и постоянный выход из сложного положения.