Карловарская конкурсная программа предсказуемо демонстрирует далекое от своей лучшей формы состояние кинематографий стран бывшего соцблока. В Чехии давно нет нового Формана, в Польше — нового Кесьлевского, как нет и каких-то ярких течений и волн, и то (явно лучшее), что попадает в конкурс, выглядит довольно плачевно. Как, допустим, чешский «Медовый месяц» (Libanky) Яна Хржебейка — топорная вариация сюжета знаменитого «Торжества» Томаса Винтерберга.

В дебюте датской «Догмы» вскрывались гадости про отмечавшего юбилей почтенного отца семейства, в чешском фильме — темное прошлое с виду вполне себе положительного жениха: в студенчестве он участвовал в травле и сексуальных издевательствах над геем, который в результате покончил с собой.

Сербско-хорватская трагикомедия «Дети священника» (Svecenikova djeca) Винко Брешана несомненно станет зрительским хитом в Восточной Европе, судя по полному энтузиазма приему в Карловых Варах, но у профессионального, циничного зрителя сил смотреть на очередной балканский балаган уже нет. Еще фильм придется по вкусу антиклерикалам, прощающим отсутствие искусства любому «актуальному» мессиджу. Мессидж же «Детей священника», не поверите, состоит в трюизме о том, что благими намерениями путь сами знаете куда выстлан.

Главный герой, молодой православный поп, озабочен сокращением населения на вверенном ему острове. По этой причине, вступив в сговор с местным продавцом презервативов, он начинает упорно и методично их прокалывать. И только цепь комических, а потом и нестерпимо трагических происшествий заставляет его усомниться в догматах церкви. Над этим художественным примитивом можно смеяться сколько захочется. С другой стороны, вот вам пример того, на какие темы снимают сейчас абсолютно коммерческое, мейнстримное кино в Восточной Европе. Того, что вызывает восторг у абсолютно свободной, раскрепощенной толпы зрителей. Что называется, почувствуйте разницу.      

Чешский «Медовый месяц» Яна Хржебейка — топорная вариация сюжета знаменитого «Торжества» Томаса Винтерберга
Фото: кадр из фильма

Лучшим фильмом конкурса стала венгерская «Большая тетрадь» (A nagy fuzet) Яноша Саса — еще одно произведение, разом нарушающее едва ли не все конвенции, которые желает распространить на произведения искусства премудрая Госдума. Во-первых, поскольку речь идет о войне, а главными героями являются 13-летние близнецы (родители отправляют их в деревню к ненавидящей все живое бабушке-ведьме), режиссер просто не в состоянии обойтись без сцен «насилия с участием детей». Более того, они являются сюжето- и смыслообразующими. Мальчиков бьют все — от родной бабки до местных фашистских приспешников, поэтому, чтобы выжить, они решают вырабатывать, закалять характер, для чего необходимо отбросить все человеческое: победить боль, голод, жалость, даже братскую привязанность друг к другу. Их ответ миру глубоко рационален и симметричен, и в результате работы над собой, тщательно отображенной ими в «большой тетради» — выданном отцом перед разлукой дневнике — им скоро удается толкнуть бабку, убить курицу, перешагнуть через отца. Самое интересное, что мальчики при этом не «расчеловечиваются», а парадоксально остаются положительно прекрасными созданиями, руководствующимися пытливым мозгом и инстинктом самосохранения.       

Без труда различим в картине Яноша Саса и, как выражается Кирилл Серебренников, «педофильский след»: прекрасная рыжая служанка, истосковавшаяся по мужскому телу, насильно заставляет близнецов принимать с собой ванну и даже ловко удовлетворяет себя ногой одного из них. Ее незавидной судьбе это, впрочем, никак не поможет: мальчики остроумным образом отправят распутницу на тот свет, поскольку та окажется злостной антисемиткой.

Сербско-хорватская трагикомедия «Дети священника» (Svecenikova djeca) Винко Брешана несомненно станет зрительским хитом в Восточной Европе
Фото: кадр из фильма

Про то, что единственным положительным персонажем (помимо сложно устроенных мальчиков), обернется в фильме Саса фашист-гей (в исполнении прекрасного датчанина Ульриха Томсена), как и про сцену, в которой ненормальная венгерка с заячьей губой по доброй воле отдается советским солдатам-освободителям, я подробно писать не буду, чтобы не разразилась третья мировая война.

ПРИГЛАШАЕМ:

На спектакль «Боинг-боинг!»