Алена Солнцева, специальный корреспондент «Московских Новостей», для РИА Новости.

Элему Климову 9 июля исполнилось бы 80 лет. Всего восемьдесят, а кажется, что этот легендарный режиссер принадлежал совсем другой эпохе и другому времени. Возможно потому, что последний его фильм «Иди и смотри» вышел в 1985 году, а следующие восемнадцать лет творческого простоя до самой смерти в 2003 так никто до конца и не объяснил. Похоже, что Элем Климов сам вышел из времени, как выходят из комнаты. Ушел, закрыв за собой дверь.

Биография Элема Климова

Надорвался ли он за два года, которые посвятил реформам кинематографа, будучи избран первым секретарем Союза кинематографистов на знаменитом Пятом съезде, предварившем перестройку и сделавшим кинематограф на несколько лет символом перемен? Или не смог встроиться в новые экономические обстоятельства? Или почувствовал, что достиг потолка профессиональных возможностей, и дальше будет только повторять пройденное? Или просто здоровье, уже сильно подточенное стрессами и постоянным напряжением, подвело, силы кончились? Как обычно в жизни бывает, скорее всего, сработало все вместе.

Начиналось все невероятно празднично. Во ВГИКе, куда Климов пришел учиться уже после окончания МАИ, поработав в КБ у Милля, его сразу отметили: высокий, рост 1метр 86 см, красивый, с огромными яркими глазищами, талантливый, остроумный: играл в команде КВН, из привилегированной московской семьи, папа — заведующий секретариатом Комитета партийного контроля при ЦК. Женился на первой красавице института. Лариса Шепитько училась на режиссерском факультете, но была так хороша собой, что ее постоянно снимали в кино, а уж влюблены в нее были отчаянно. 

А потом Климов снял дипломный фильм. Назывался «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Фильм получился отличный, премьера была в Доме кино, и после нее все говорили, что появился новый большой комедийный талант, что было очень распространено тогда, в 1965 году, когда в стране вовсю снимали хорошее смешное кино.

Комедию про пионерский лагерь полюбил народ, и не столько за намеки на государственный строй, сколько за узнаваемых персонажей и типичные ситуации, он разошелся на цитаты, и до сих пор отлично смотрится. Следующий его фильм, «Похождения зубного врача», где впервые, кстати, снялся Андрей Мягков, оказался не столь удачным, к тому же прокат его сильно ограничили по идеологическим соображениям.

Смотреть фотоленту Посторонним вход разрешен: Элем Климов и его фильмы >>

Больше комедий Климов не снимал. Но все равно, в целом все складывалось удачно: их считали самой красивой парой советского кино. И самой талантливой. Они помогали другу, хотя успехи Ларисы, которая после фильма «Восхождение», победившего на Берлинском фестивале, стала настоящей звездой международного класса, ненадолго омрачили их союз. Климов в то время переживал стресс из-за «Агонии», фильма, в которой было вложено громадное количество сил, но после того, как в 1975 году он все-таки был снят, его на десять лет положили на полку опять же по идеологическим причинам. 

И, тем не менее, тогда были силы, была слава, рос сын Антон, писались сценарии, планировались новые проекты. Одним из них стал фильм по роману Валентина Распутина «Прощание с Матерой», невероятно тогда популярному. Снимать его Ларисе Шепитько посоветовал муж. А когда начались съемки, случилась трагедия — в автокатастрофе погибла съемочная группа. Пять гробов стояли в павильоне Мосфильма. В одном из них — сорокалетняя Лариса, красавица, гордость надежда советского кино. Фильм за жену закончил Элем Климов.

И только после этого снял свой главный фильм, который вписал его имя в мировой кинематограф, фильм, входящий во всем списки лучших картин о войне, послуживший образцом для многих кинематографистов, включая Спилберга и Малика — «Иди и смотри». Фильм, снятый на грани возможного, с жесткостью и откровенностью, неприсущими дотоле советскому кинематографу.

Сценарий был написан Климовым вместе с Алесем Адамовичем, но в очень большой мере основу его составили рассказы очевидцев, собранные в документальной книге «Я из огненной деревни» тем же Адамовичем и двумя его соавторами, Брыль и Воробьевым. В начале 1970-х они объехали тридцать пять районов Белоруссии и нашли почти всех свидетелей одной из программ расового истребления Гитлера: 627 белорусских деревень было полностью уничтожено карателями, еще 4258 — сожжено частично. Материал был чудовищный. То, что получилось из него в кино, тоже не все могли выдерживать — степень достоверности тогда казалась предельной, а еще воздействие усиливалось от того, что жуткие события были увидены через глаза подростка, мальчишки. Климов сознательно шел на эксперимент, как бы проверяя возможности киноязыка: способно ли экранное искусство, грубое, опирающееся на фактуру, на материальный мир, передать состояние запредельности, экзистенционального выброса, можно ли показать не психологическое состояние, ни переживания героев, а хтонический ужас, трагедию, выходящую за границы нормальных человеческих представлений.

Фильм «Иди и смотри», работа над котором началась в 1977 году, был снят только в 1985, вышел к сорокалетию Победы, и хотя в Госкино и к нему предъявляли претензии (обвиняли в смаковании эстетики грязи, в чернушности, в натурализме, в том, что вместо прославления подвига советского народа в нем рассказано только про ужас и смерть), запретить его уже было нельзя. Фильм посмотрело почти тридцать миллионов зрителей, он получил главный приз на Московском кинофестивале, участвовал в международных фестивалях, его премьера прошла в ГДР, в ФРГ, в США, Франции, Турции, Швеции, Финляндии, Греции, по всем странам соцлагеря. 

В этом фильме Климов попытался соединить вместе предельную документальную достоверность с самыми абстрактными обобщениями. В работе над ним возникали термины «сверхкино», символический реализм, из рыхлой материи рождалось понимание войны как абсолютного зла, как разрушения основ жизни, месива биомассы, потерявшей всякую форму… 

Если фильм Ларисы Шепитько «Восхождение» показывал войну как драматическую проверку гуманистических ценностей, и потому был понятен и вызывал облегчающие душу слезы, то фильм Элема Климова «Иди и смотри» выводил за пределы человечности, туда, где уже нет ни слез, ни жалости, ни сострадания. Чистый ужас и холодная отстраненность, потому что никакая душа не вместит этого ада. Страшный фильм, который не мог даром пройти своему создателю. 

Если после смерти Ларисы Климов говорил, что так ему за «Агонию» «Гришка Распутин мстит», то после «Иди и смотри» ему, скорее всего, просто нечем было снимать. Все сгорело, дальнейшее — молчание, как писал Шекспир. Климову в кинематографе было отпущено только двадцать счастливых и трудных лет. За это время он снял шесть картин. 

А потом — восемнадцать лет тишины. Климов вроде бы хотел снимать. Писал с братом сценарий «Мастера и Маргариты» — переосмысление, новое сочинение по мотивам романа Булгакова, еще одного мистика собственной жизни, но денег не нашлось ни в России, ни в Европе, ни в США. Положение Климова, первого секретаря Союза кинематографистов, как тогда говорили, Горбачева от кинематографа, которого с восторгом и интересом принимали во всем мире, вроде бы могло помочь с финансированием. Но ничего подобного. Климов сразу отказался от всех привилегий, вроде квартиры, дачи, льгот…

Попытка кинематографистов перестроить реальность, провести в жизнь оттепельные мечты Пырьева и Кулиджанова по реформированию сталинской системы в киноиндустрии, не удалась. Система не рухнула, но, скособочившись, потеряла всякую эффективность.

Климов, романтик и идеалист, спустя два года после эффектного избрания сам ушел с высокого поста, не дождавшись конца пятилетнего срока — в творческий отпуск. Сказав, что до того «объелся человеческим фактором, что мыло из ушей лезло». 

Последние годы он жил замкнуто и закрыто, его, по воспоминаниям друзей, мало интересовало свое здоровье, он был равнодушен к комфорту, писал странные стихи, какие-то сценарии, болел, исхудал до ангелоподобного состояния. Снимал телевизионный сериал про спорт — как бы в память своего хулиганского и неожиданного полудокументального-полуигрового фильма «Спорт, спорт, спорт»… Умер 26 октября 2003 года от инсульта. 

Элем Климов остался несоветским человеком советского времени, он не смог или не захотел вписаться в новую эпоху, вызывавшую у него брезгливость. Кажется, что снимая «Агонию», наивно иллюстрируя видения Распутина кадрами разрухи, разрушения церквей, гражданской войны и голодных смертей, он предчувствовал разрушение современного себе мира, устойчивость которого быстро оказалась обманчивой. Новую опору найти он не смог, а врать — не хотел.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции