И с каждым годом страны, еще недавно казавшиеся экзотикой, сдают оборону желающим сфотографироваться с обезьянкой и натянуть на обгоревшие плечи новое платье для вечерней прогулки. Одна за другой пали Болгария и Турция, Доминикана и Европа, Таиланд и Мальдивы, Мексика и США.

Заманчивый американский Майами — сегодня практически Геленджик. Самолеты из России исправно доставляют сюда нашего брата даже летом — сезон во Флориде душный, знойный и дождливый. Но имеет ли это значение для тех, кто 9 месяцев в году не видит солнца и готов купаться хоть в феврале. Ну а зимой — как раз в самый лучший сезон в Майами — достать билет на самолет все равно что импортные сапоги во времена перестройки.

В супермаркете женщина в платье, похожем на кружевную салфетку для телевизора «Горизонт», удивленно рассматривает полку с бесконечным количеством сортов йогурта. Рядом недовольно закатывает глаза ее Пал Палыч с усами щеточкой и чехлом для мобильного телефона на ремне под сальным животом. Мимо пробегает молодая мамочка. «Нашу» в ней выдает привычка одеваться в магазин, как в ночной клуб, и, конечно, самая дорогая детская коляска. Такая есть почти у каждого, кто приехал сюда рожать из России. И не потому, что она лучше, главное — что дороже. Рожать в Майами вообще стало чем-то вроде сумки «Луи Витон» в гардеробе охотников за статусом. Как доказательство каждым прямым Майами — Москва возвращаются домой не меньше трех-четырех грудничков.

Те, кто уже давно переболел ветрянкой раннего капитализма с философией «дорого значит хорошо» и «подороже, чтобы напоказ», облюбовали Майами гораздо раньше, лет 20 назад. Первыми перелетными птицами, подтянувшими за собой массовое переселение, стали поп-звезды, сегодня обосновавшиеся в домах самых дорогих районов. Рванувшие следом за ними на клич «Делай, как я!» птицы помельче раскупили квартиры на побережье, скучковавшись на Саус-бич, о котором теперь уже каждый местный житель говорит — «русский берег».

Объяснить, что такое русский район, очень легко. Конечно, это не Брайтон-бич, где торгуют русской водкой, не знают английского и верят, что Пугачева до сих пор с Киркоровым.

Русский Майами другой. Зайдите в отделение банка. Хорошим английским вас встретит не какая-то Кэрол, а Таня. А на прощание напомнит, что завтра вместо нее работает Ксюша. Зонт на пляже принесет Илья из Тюмени. А в салоне красоты Оля ведет запись русско-язычных клиентов.

Эмигранты семидесятых — восьмидесятых в этот салон не придут никогда. Они стали здесь уже местными. Они не разучились бережливости и не избавились от одесского акцента. Но в отличие от отдыхающих построили карьеру и начали жизнь с нуля здесь — в стране эмигрантов и равных возможностей.

Золотое время Майами в прошлом. Этот город открыт каждому, он перестал быть местом для избранных следом за еще недавно неприступными Монте-Карло, Куршевелем и солнечной Сардинией. Мест, где спрячешься от «своих», с каждым годом все меньше. И поэтому без прошлого смущения я с улыбкой желаю доброго вечера своим на набережной Майами-бич. Но так и не могу понять, почему, как и в начале девяностых, я узнаю их не по одежде и не по манерам, а по растерянным и одновременно надменным глазам.