18 июля поэту Евгению Евтушенко исполняется 80 лет. Нет, это не ошибка, хотя его юбилей уже праздновался в прошлом году. Формальный — «по паспорту» отмечается только сейчас. Дело в том, что в паспорте у Евгения Александровича датой рождения обозначен 1933 год. Сделано это было во время войны для того, чтобы получить девичью фамилию матери (пропуска на возвращение из эвакуации было положено получать с 12 лет). Об этом сам поэт упоминал в поэме «Мама и нейтронная бомба». Так что поздравлять его можно и сегодня…

В этот праздничный день хотелось бы вспомнить события полувековой давности, того времени, когда поэзия в СССР была на пике популярности, а известные авторы считались настоящими звездами, такими как, скажем, футболисты, актеры и даже космонавты. И все это не могло не беспокоить «партию и правительство» по той причине, что поэзия — субстанция, не всегда поддающаяся контролю и управлению.

А тут еще всякие «вечера поэзии» во дворце спорта в Лужниках, на которых десятитыясчная аудитория с восторгом внимает «идеологически вредным» рифмам. Ведь это — тот самый зал, в котором со своими отчетами о поездках за рубеж выступает перед партхозактивом первый секретарь ЦК КПСС и глава правительства Никита Сергеевич Хрущев…

НАДО ОДУМАТЬСЯ — ПОКА ЕЩЕ НЕ ПОЗДНО!

Одной из главных звезд на небосклоне советской поэзии начала шестидесятых был Евгений Евтушенко. Его популярность была столь велика, что различные решения, касавшиеся публикаций, поездок за границу и других действий, требовавших разрешения, принимались на уровне ЦК КПСС. И партийное руководство было сильно обеспокоено тем, что он, как человек творческий, не всегда соблюдал трудовую и прочую дисциплину. Начались все неприятности в феврале 1963 года, когда Евтушенко задержался сначала в ФРГ, а потом захотел пробыть на неделю больше во Франции. Но главной причиной этих неприятностей было опубликование поэтом своей «Преждевременной автобиографии», начиная с 21 февраля 1963 года во французском еженедельнике «Экспрессо».

Напомним читателям, что идеологические реалии того времени были таковы, что без разрешения цензурного ведома — Главлита или идеологического отдела ЦК КПСС публикации в иностранной пресе не должны были появляться. И уже через два дня появлается записка идеологического отдела ЦК КПСС «о необходимости возвращения из
командировки во Францию и ФРГ поэта Е.А.Евтушенко».

В ней ни слова об «Автобиографии». Аргументация была другой: «Решениями ЦК КПСС срок пребывания т.Евтушенко определен в ФРГ — 2 недели и во Франции — 3 недели. Однако он пробыл в ФРГ 4 недели и на месяц также намерен задержаться во Франции. Учитывая, что предстоит встреча руководителей партии и правительства с творческой интеллигенцией, а также имея в виду сроки пребывания поэта за рубежом, установленные ЦК КПСС, через советское посольство во Франции. Евтушенко сообщено, чтобы он по истечении трех недель возвращался на родину».

Думаю, что Евгений Александрович прекрасно понял, почему его отзывают. Он приехал во Францию 5 февраля и собирался вернуться 6 марта. Упомянутая встреча Хрущева с интеллигенцией была намечена на 7-8 марта. Так что поэт, как любой советский гражданин, которого отзывали из заграничной поездки, осознавал, что причины для этого совсем иные.
И готовился к худшему…

«Худшее» не заставило себя ждать. Через месяц начальник главного управления по охране военных и государственных тайн в печати при Совмине СССР Романов отправил в ЦК КПСС записку «о статьях о Е.А.Евтушенко в буржуазной иностранной прессе». Речь в ней шла и об «автобиографии»: «Французский буржуазный еженедельник «Экспрессо», начиная с No.610 от 21 февраля с.г. стал публиковать книгу Евтушенко «Преждевременная автобиография». Эта книга перепечатывается другими буржуазными органами печати, в частности израильской прессой и широко используется реакционными кругами для антисоветской пропаганды».

Евгений Евтушенко с марта 1963 года оказался, что называется «под колпаком». Главный цензор писал в ЦК: «произведения Е.Евтушенко начинают публиковать даже откровенно фашистские издания. При контроле иностранной литературы, поступившей в Советский Союз из США, Главлитом СССР задержана бандероль, адреcованная Е.Евтушенко. В этой бандероли, присланной издательством «Бесс пресс», содержатся два номера
американского политико-литературного журнала «Ах» и один номер приложения к журналу «Ах» журнал «Килл» (Убей»). Второй номер журнала «Ах» открывается переводом стихотворения Е.Евтушенко — «Разговор с американским писателем»…

Естественно, ЦК КПСС начал «принимать меры», для начала «творческого характера». После того как представитель Главлита сообщил в ЦК о «недостатках» в работе журнала «Юность», в котором публиковался Евтушенко (и членом редколлекгии которого он был» в конце марта 1963 года появилась спрвка идеологического отдела ЦК «о предпринятых мерах в связи с запиской Главлита СССР о журналах «Юность и «Творчество». В конце записки была фраза: «С редакторами журналов «Творчество» и «Юность» в подотделе литературы и искусства Идеологического отдела ЦК КПСС была проведена беседа».

Результаты «беседы» не заставили себя ждать. 20 апреля Евтушенко получил письмо редколлегии журнала «Юность» «с просьбой объяснить свое поведение за границей». «Речь идет, — писали коллеги, — следовательно, и о вашей судьбе как поэта, потому как поэт, которому народ перестает верить, — уже не поэт. Вы это хорошо знаете и сами. Надо одуматься — пока еще не поздно».

Евтушенко «частично одумался», написав в журнал письмо о своей «Автобиографии». Отметив, что ее никто из редколлегии не читал, он согласился с некоторыми доводами критиков: «Есть непродуманные, неточные факты. Не продуман и сам факт публикации. Но все это я уже квалифицировал как свою ошибку и больше возвращаться к этому не желаю
как бы ни был я вноват, поток грязи, вылившейся на мою голову, не заслужен». И едко заметил, что «совершенные ошибки исправляются работой, а не бесконечными покаяниями». А в заключение написал: «Поступайте в общем, как вам подскажет совесть…»

КАК КГБ ТРЕВОЖИЛО ПОВЕДЕНИЕ ПОЭТА

За Евгением Евтушенко была установлена довольно плотная слежка. Его почта перлюстрировалась, телефонные разговоры прослушивались, а о любом компрометирующем факте сообщалось в ЦК. Например, 9 августа 1963 года появилась записка идеологического отдела ЦК «О неправильном поведении Е.А.Евтушенко в Ленинграде»: «Вечером 3 августа в гостинице «Европейская», где были размещены многие зарубежные литераторы (в том числе из Франции и ФРГ) появился в нетрезвом виде поэт Е.Евтушенко…

Через переводчицу он добивался встречи с французским писателем Роб-Грийе, утверждая, что Роб Грийс является его хорошим другом… В тот же вечер 3 августа Е. Евтушенко в ресторане гостиницы «Европейская» имел беседу с западногерманскими писателями Рихтером и Энцельбергером…

Следует отметить также, что одновременно с Евтушенко в холле гостиницы «Европейская» появился культ-атташе французского посольства в Москве г-н. Дакрон». На упомянутой записке стояли ознакомительные визы четырех секретарей ЦК КПСС, в том числе Брежнева и Подгорного…

Новый 1964 год Евгений Евтушенко решил встретить в любимом им Ленинграде. После этой встречи секретарь Ленинградского промышленного обкома КПСС Богданов отправил секретарю ЦК КПСС Ильичеву донос, в котором сообщал, что в 3 часа ночи Е. Евтушенко и Б. Окуджава появились во Дворце искусств «где Б. Окуджава спел два стихотворения, а
Е.Евтушенко прочитал отрывок из своей неопубликованной поэмы «Декабристы». Присутствовавший на вечере композитор И. Дзержинский в знак протеста встал и покинул зал…»

А дальше еще хлеще: «3 января 1964 года Е. Евтушенко и М. Павлов (артист ЛО ВГКО) в пьяном и неопрятном виде пришли вечером во Дворец искусств, где проходил бал старших
школьников. На замечание екретаря партийной организации Дворца т. Пущанского, что в таком состоянии недопустимо появляться в общественных местах, Евтушенко ответил грубостью, оскорбил его и покинул помещение».

Вот с этим письмом были ознакомлены уже все секретари ЦК, включая не только Брежнева и Подгорного, но и Суслова, Андропова, Демичева и Пономарева. Оргвыводы могли последовать в любое время, а эстафета была передана от ЦК в руки КГБ СССР. Уже 29 января председатель КГБ Семичастный в записке «об обстановке в среде творческой интеллигенции» с грифом «Секретно» писал: «Определенную тревогу вызывает поведение поэта Е.Евтушенко.

Его официальные заявления о том, что он все осознал, что он является «бойцом за революцию» находятся в явном противоречии с его практическими действиями. Двуликое лицо Евтушенко видно из письма, написанного им одному из своих корреспондентов в январе сего года: «Я однажды смалодушничал и признал свою несуществующую вину (речь идет о моей «автобиографии»). Я не испугался, мне было просто до крайности противно и мне хотелось, чтобы от меня отвязались А я ведь знал, что моя автобиография принесла большую пользу нашей Родине, ленинизму…» основной заботой Евтушенко, как это вытекает из имеющихся материалов, является стремление всеми силами возродить свою былую популярность».

Записка КГБ была доложена Хрущеву. Несомненно, решения «по Евтушенко» на основании доносов и материалов КГБ готовились, причем очень серьезные. «Показательная порка» должна была состояться в конце 1964 года. Но не состоялась. В октябре Хрущев
был отправлен в отставку, за ним со временем последовал и Семичастный. А Евтушенко остался навсегда. Великим поэтом и гражданином нашей страны…