«На фамилию Дроздова» – девушка с третьего раза открывает дверь, плюхается на сиденье и сразу же достает зеркальце. Салон наполняется запахом сладких восточных духов, сигарет и перегара. «На Чкаловскую, 11. Только быстрее, если можно».

На другой конец города. В 5 утра. После долгих часов разъездов глаза закрываются и болит голова. Но барышня, по всей видимости, была настроена поделиться своими невероятными приключениями в одном из минских клубов.

– …а потом пригласил к себе, представляешь? Ой, представляете. Будто я за пару коктейлей должна теперь ехать к нему! Ну я его еще на розы раскрутила, а-ха-ха, только я их где-то по дороге потеряла, ой, я такая пьяная…

Голова раскалывалась, а дама решила, что своего зеркальца ей мало и стала поворачивать в свою сторону зеркало в машине. Хруст. Падение.

– Ой, простите, я, кажется, вам зеркальце оторвала, я случайно, оно так плохо крепилось, блин, я так извиняюсь!

От ее воплей мне захотелось запихнуть ей его в глотку. Ехать оставалось еще долго. Запах в салоне стоял ужасный. Жена скажет мне, что я снова пахну шлюхами. Я всего лишь таксист, всего лишь таксист, черт возьми, за что мне это?

– Ааааа, затяжка, блин это ж чулки из Италии! Знаете, мне мои ухажеры любят дарить белье. Красивое, дорогое, у меня даже два комплекта от «Виктории Сикретс» есть! И вот эти чулки тоже… А я хотела их завтра в клуб надеть, у меня такое открытое платье есть, и я когда вот так поворачиваюсь…

Я обычно не включаю музыку в машине, потому что пьяные господа обожают играть в диджеев и подпевать «о боже какой мужчинам» и подобному. Но сейчас я был совершенно не против слушать Кадышеву вперемежку с «Бутыркой», лишь бы кто-нибудь избавил меня от писклявого голоса этой барышни и ее богемных историй.

Она начинала все активнее двигаться и махать руками. Задела свою невероятной формы леопардовую сумочку. Сладкий запах шампанского пошел по салону вместе с разливающейся на мои сиденья алкогольной рекой.

– Блин, да что со мной сегодня! Ой простите, извините! Я закрыть забыла, что ли? Это ж было, чтобы завтра, когда ко мне Георгий приедет, было что пить! Ой, я такая пьяная, а он когда выпьет, такой добрый, столько денег мне оставляет, а-ха-ха. А я их на шмотки трачу, а он думает, за квартиру плачу! А за квартиру-то вообще Василий Иванович платит, а-ха-ха!

От неминуемой гибели ее спасало только то, что мои руки были заняты рулем. Ну и конечно, я всего лишь таксист, и это моя работа. Наверное. Вообще-то я должен просто развозить людей. Просто возить их. Не слушать это. Я сходил с ума. Мы подъезжали.

– Знаете, я когда только приехала, я в общежитии жила и в колледже училась. Лингвистическом. Но мне так лень стало, а еще клубы, в них так круто! Не, ну я потом замуж, конечно, выйду за хорошего мужчину, не буду гулять, я просто пока что, ну денег мало… О, мой дом видно!

Новостройка. Из элитных.

Проезжая мимо остановки, мы вдвоем заметили, видимо, задержавшуюся на работке девицу в открытом красном платье, еле прикрывающем зад, и ботфортах под змеиную кожу на 10-сантиметровых каблуках.

– Фу, проститутка, как так можно! Никогда не понимала! Противно вообще.

Слов у меня не нашлось, а язык взглядов она, по всей видимости, не понимала.

– Ой, вот сюда, да, этот подъезд. Спасибо, я такая пьяная сегодня, а вы меня подвезли. Сколько с меня?

Голос заплетался. Я мечтал о той минуте, когда от нее отделаюсь.

– 80.

Мне было даже плевать, что она сломала мне зеркальце и облила шампанским сиденья. Я жаждал оказаться за тысячу километров от нее. Трясущимися руками она отсчитывала мокрые, все в шампанском и какой-то дряни из ее косметички, купюры.

Когда барышня выходила, устоять она не смогла, упала на руки, заорала, попыталась вытянуть сумку и подняться одновременно и в течение этой процедуры дергала левой ногой на острых каблучищах, тыкая мне ей в лицо. Я не сдержался. Терпение подошло к концу.

Пары секунд хватило, чтобы вытолкнуть ее на газон и несколько раз с силой хлопнуть дверцей по ее защемленной ноге. В потоке нецензурных верещаний на высоких нотах я дал газу и скрылся с ее глаз в течение минуты.

Я знал, что она запомнит номер.

«…и я пишу на ваш сайт, потому что служба такси меня в принципе всегда устраивала, но 15 мая…»

«…этот ваш сотрудник на рено зеленом, светло-зеленом, даже коричневатом, с номером…»

«…это просто недопустимо, такое с клиентами обращение! Увольте его, пожалуйста! Я не обязана это терпеть, я и в суд могу подать…»

Я читал, и мне было плевать. Меня ждет серьезный, наверняка последний, разговор с начальством. Я ни капли не жалел. Внутреннее чувство справедливости было со мной солидарно.

В самом деле плевать.

«На фамилию Дроздова» – девушка с третьего раза открывает дверь, плюхается на сиденье и сразу же достает зеркальце. Салон наполняется запахом сладких восточных духов, сигарет и перегара. «На Чкаловскую, 11. Только быстрее, если можно».

На другой конец города. В 5 утра. После долгих часов разъездов глаза закрываются и болит голова. Но барышня, по всей видимости, была настроена поделиться своими невероятными приключениями в одном из минских клубов.

– …а потом пригласил к себе, представляешь? Ой, представляете. Будто я за пару коктейлей должна теперь ехать к нему! Ну я его еще на розы раскрутила, а-ха-ха, только я их где-то по дороге потеряла, ой, я такая пьяная…

Голова раскалывалась, а дама решила, что своего зеркальца ей мало и стала поворачивать в свою сторону зеркало в машине. Хруст. Падение.

– Ой, простите, я, кажется, вам зеркальце оторвала, я случайно, оно так плохо крепилось, блин, я так извиняюсь!

От ее воплей мне захотелось запихнуть ей его в глотку. Ехать оставалось еще долго. Запах в салоне стоял ужасный. Жена скажет мне, что я снова пахну шлюхами. Я всего лишь таксист, всего лишь таксист, черт возьми, за что мне это?

– Ааааа, затяжка, блин это ж чулки из Италии! Знаете, мне мои ухажеры любят дарить белье. Красивое, дорогое, у меня даже два комплекта от «Виктории Сикретс» есть! И вот эти чулки тоже… А я хотела их завтра в клуб надеть, у меня такое открытое платье есть, и я когда вот так поворачиваюсь…

Я обычно не включаю музыку в машине, потому что пьяные господа обожают играть в диджеев и подпевать «о боже какой мужчинам» и подобному. Но сейчас я был совершенно не против слушать Кадышеву вперемежку с «Бутыркой», лишь бы кто-нибудь избавил меня от писклявого голоса этой барышни и ее богемных историй.

Она начинала все активнее двигаться и махать руками. Задела свою невероятной формы леопардовую сумочку. Сладкий запах шампанского пошел по салону вместе с разливающейся на мои сиденья алкогольной рекой.

– Блин, да что со мной сегодня! Ой простите, извините! Я закрыть забыла, что ли? Это ж было, чтобы завтра, когда ко мне Георгий приедет, было что пить! Ой, я такая пьяная, а он когда выпьет, такой добрый, столько денег мне оставляет, а-ха-ха. А я их на шмотки трачу, а он думает, за квартиру плачу! А за квартиру-то вообще Василий Иванович платит, а-ха-ха!

От неминуемой гибели ее спасало только то, что мои руки были заняты рулем. Ну и конечно, я всего лишь таксист, и это моя работа. Наверное. Вообще-то я должен просто развозить людей. Просто возить их. Не слушать это. Я сходил с ума. Мы подъезжали.

– Знаете, я когда только приехала, я в общежитии жила и в колледже училась. Лингвистическом. Но мне так лень стало, а еще клубы, в них так круто! Не, ну я потом замуж, конечно, выйду за хорошего мужчину, не буду гулять, я просто пока что, ну денег мало… О, мой дом видно!

Новостройка. Из элитных.

Проезжая мимо остановки, мы вдвоем заметили, видимо, задержавшуюся на работке девицу в открытом красном платье, еле прикрывающем зад, и ботфортах под змеиную кожу на 10-сантиметровых каблуках.

– Фу, проститутка, как так можно! Никогда не понимала! Противно вообще.

Слов у меня не нашлось, а язык взглядов она, по всей видимости, не понимала.

– Ой, вот сюда, да, этот подъезд. Спасибо, я такая пьяная сегодня, а вы меня подвезли. Сколько с меня?

Голос заплетался. Я мечтал о той минуте, когда от нее отделаюсь.

– 80.

Мне было даже плевать, что она сломала мне зеркальце и облила шампанским сиденья. Я жаждал оказаться за тысячу километров от нее. Трясущимися руками она отсчитывала мокрые, все в шампанском и какой-то дряни из ее косметички, купюры.

Когда барышня выходила, устоять она не смогла, упала на руки, заорала, попыталась вытянуть сумку и подняться одновременно и в течение этой процедуры дергала левой ногой на острых каблучищах, тыкая мне ей в лицо. Я не сдержался. Терпение подошло к концу.

Пары секунд хватило, чтобы вытолкнуть ее на газон и несколько раз с силой хлопнуть дверцей по ее защемленной ноге. В потоке нецензурных верещаний на высоких нотах я дал газу и скрылся с ее глаз в течение минуты.

Я знал, что она запомнит номер.

«…и я пишу на ваш сайт, потому что служба такси меня в принципе всегда устраивала, но 15 мая…»

«…этот ваш сотрудник на рено зеленом, светло-зеленом, даже коричневатом, с номером…»

«…это просто недопустимо, такое с клиентами обращение! Увольте его, пожалуйста! Я не обязана это терпеть, я и в суд могу подать…»

Я читал, и мне было плевать. Меня ждет серьезный, наверняка последний, разговор с начальством. Я ни капли не жалел. Внутреннее чувство справедливости было со мной солидарно.

В самом деле плевать.